ЧЕЛОВЕК - единственное животное, которое краснеет. Или нуждается в этом. Марк Твен
ЧЕЛОВЕК - индивидуальное животное, способности которого ограничены, желания же бесконечны. Уильям Гэзлитт
ЧЕЛОВЕК - свой злейший враг. Марк Туллий Цицерон
ЧЕЛОВЕК - существо, которое охотнее всего рассуждает о том, в чем меньше всего разбирается. Станислав Лем
ЧЕЛОВЕК - существо, сделанное в конце недельной работы, когда Бог уже http://tancpol08.livejournal.com/. Марк Твен
ЧЕЛОВЕК - это существо, ищущее причин. Георг Лихтенберг
ЧЕЛОВЕК - душонка, обремененная трупом. Эпиктет
ЧЕЛОВЕК это единственное существо, которое боится быть тем, что оно есть. Альбер Камю

ЛЮБОВЬ - заблуждение, согласно которому одна женщина чем-то отличается от другой. Генри Менкен
ЛЮБОВЬ - история в жизни женщины и эпизод в жизни мужчины. Жан Поль
ЛЮБОВЬ - не что иное, как обмен фантазий. Никола Шамфор
ЛЮБОВЬ - это грубое преувеличение различия между одним человеком и всеми остальными. Джордж Бернард Шоу
ЛЮБОВЬ - это мелкая кража, которую удается совершить природному порядку вещей у порядка общественного. Антуан де Ривароль ЛЮБОВЬ - это эгоизм вдвоем. Жермена де Сталь ЛЮБОВЬ - единственная игра, в которой у любителя больше шансов для совершенства, чем у профессионала. Неизвестный автор.

Новая картина мира приводит к иной постановке вопроса о том, возникла ли Вселенная из сингулярного состояния (или "из ничего"), или она существовала вечно, нескончаемо порождая все новые и новые области экспоненциально большого размера. Как бы там ни было, сейчас уже кажется все более правдоподобным, что наш мир в целом гораздо более многообразен, чем это можно было ожидать еще несколько лет назад. В основе этого многообразия лежит единство всех типов фундаментальных взаимодействий, высочайшая степень симметрии единых теорий, а также тот факт, что чем выше исходная симметрия, тем большим количеством разных способов она может быть нарушена. Что же касается раздувания Вселенной, то оно, с одной стороны, стимулирует переходы между состояниями с различными типами нарушения симметрии, а с другой стороны, экспоненциально увеличивает размеры возникающих областей с разными типами нарушения симметрии, т.е. с разными свойствами пространства и времени и разными свойствами элементарных частиц.
Из книги И.Л.Розенталь, ГЕОМЕТРИЯ, ДИНАМИКА, ВСЕЛЕННАЯ

Это случилось после того, как взорвалась паровая машина, которую мы с Мишкой делали из консервной банки. Мишка слишком сильно нагрел воду, банка лопнула, и горячим паром ему обожгло руку. Хорошо, что Мишкина мама тут же намазала ему руку нафталановой мазью. Это очень хорошее средство. Кто не верит, пусть сам попробует. Только мазать нужно сейчас же, как обожжешься, пока не сошла кожа.
После того как машина лопнула, Мишкина мама запретила нам с ней возиться и выбросила ее в мусорный ящик. Пришлось нам некоторое время слоняться без дела. Скука была смертельная.
Началась весна. Снег таял повсюду. По улицам журчали ручьи. Солнышко уже по-весеннему светило в окна. Но ничто нас не радовало. Такой уж у нас с Мишкой характер - нам обязательно нужно какое-нибудь занятие. Когда нечего делать, мы начинаем скучать и скучаем до тех пор, пока не находим какого-нибудь дела.
Николай Носов. Веселая семейка

Мне нет нужды вам рассказывать, что значит плыть по морю в открытой шлюпке. Помню ночи и дни штиля, когда мы гребли, гребли, а шлюпка, как зачарованная, казалось, стояла на месте, обведенная кругом горизонта. Помню жару, помню ливни, заставлявшие нас до изнеможения вычерпывать воду (но наполнявшие наш бочонок), помню последние шестнадцать часов, когда рот стал сухим, как зола. А рулевое весло моего первого судна то и дело взлетало над волнующимся морем. До сей поры я не знал, какой я молодчина. Помню осунувшиеся лица, поникшие фигуры моих двух матросов и помню свою юность и то чувство, которое никогда уже не вернется: мне чудилось, что я могу жить вечно, переживу море, землю и всех людей, -- обманчивое чувство, влекущее нас к радостям, к гибели, к любви, к тщетным усилиям -- к смерти. Торжество силы, пламя жизни в горсточке праха, пламя в сердце -- пламя, которое с каждым годом тускнеет, становится холоднее и гаснет, -- гаснет слишком рано, слишком рано, раньше, чем сама жизнь.
Так я вижу Восток. Я видел сокровенные его уголки и заглянул в самую его душу, но теперь я вижу его всегда с маленькой шлюпки, вижу очертания высоких гор -- голубых и далеких утром, туманных в полдень, зубчатых и пурпурных на закате. Я ощущаю в своей руке весло, а перед моими глазами видение палящей синевы моря. И вижу бухту, широкую бухту, гладкую, как стекло, и полированную, как лед; она мерцает в темноте. Красный огонь горит вдали, на темной полосе суши, а ночь мягкая и теплая. Ноющими руками мы поднимали весла, и вдруг дыхание ветра -- дыхание слабое, теплое, пропитанное странным ароматом цветов и запахом леса, -- вырывается из тихой ночи -- первый вздох Востока, коснувшийся моего лица. Этого мне не забыть. Вздох неосязаемый и порабощающий, как чары, как шепот, сулящий таинственные наслаждения.
Джозеф Конрад - Юность (повесть)

Я дал ему футшток и снова лег, стараясь думать о самых разнообразных вещах, но в голову мне лезли только помпы. Когда я вышел на палубу, матросы все еще выкачивали воду, и моя вахта сменила их у помп. При свете фонаря, вынесенного на палубу, чтобы исследовать футшток, я заметил их усталые серьезные лица. Мы выкачивали воду четыре часа. Мы выкачивали всю ночь, весь день, всю неделю -- вахта за вахтой. Судно разваливалось и протекало -- не настолько, чтобы утопить нас сразу, но, во всяком случае, оно могло уморить нас работой у помп. А пока мы выкачивали воду, судно уходило от нас по кусочкам: были снесены бульварки, сорваны пиллерсы, разбиты вентиляторы, вдавлена дверь рубки. На судне не осталось ни одного сухого местечка. Море понемногу потрошило его. Баркас, крепко державшийся на вантах, словно по волшебству превратился в щепки. Я сам его привязывал и гордился делом своих рук, так долго противостоящим ярости моря. А мы выкачивали. И не было никакого просвета.
Море было белое, как пенистая простыня, как котел с кипящим молоком; ни одного прорыва в облаках, -- ни одного, хотя бы величиной с человеческую ладонь, хотя бы на десять секунд. Для нас не было никакого неба, для нас не было ни звезд, ни солнца, ни вселенной -- ничего, кроме злобных облаков и взбешенного моря. Мы выкачивали воду вахта за вахтой, спасая свою жизнь: казалось, это тянулось месяцы, годы, вечность, словно мы умерли и попали в ад для моряков. Мы позабыли дни недели, название месяца, забыли, в каком году мы живем и видели ли когда-нибудь сушу. Паруса были сорваны, судно лежало, покрытое брезентом, волны океана перекатывались через него, а нам было все равно. Мы вертели ручки помп и глядели на все глазами идиотов. Бывало, выкарабкавшись на палубу, я обвязывал веревкой матросов, помпы и грот-мачту, и мы вертели ручки-- вертели непрерывно, а вода доходила нам до талии, до подбородка, покрывала нас с головой. Нам было все равно. Мы забыли, что значит быть сухим.
Дж.Конрад. Юность

«На прямой вопрос, были ли планы войны у советского командования, Жуков отвечает категорически: да, были. Тогда возникает вопрос: если планы были, почему Красная Армия действовала стихийной массой без всяких планов? На этот вопрос Жуков ответа не дал. А ответ тут сам собой напрашивается. Если советские штабы работали очень интенсивно, разрабатывая планы войны, но это были не оборонительные и не контрнаступательные планы, то — какие тогда? Ответ: чисто наступательные».
Однако за кадром остался вопрос, у кого они были оборонительные. Все планы войны крупных держав — участников двух мировых войн двадцатого столетия были наступательными. Причем наступательный характер не зависел от того, кто явится инициатором войны. Для военного планирования это было абсолютно безразлично, планы вопрос очередности объявления войны не рассматривали. Оборонительными были только планы мелких стран, основной линией планирования в этом случае была упорная оборона в надежде на то, что могущественные союзники сокрушат напавших на страну-карлик противников. У читателя сразу возникнет два вопроса: «Почему планы наступательные и почему РККА не помогли планы в 1941 г.?»
Как мы видим, со времени Первой мировой ничего принципиально не изменилось — как «плохие парни» в лице Германии, так и «хорошие парни» в лице Польши, Франции, Англии и даже Финляндии имели наступательные военные планы. Почему в этом ряду СССР должен был быть исключением? Советский Союз не был карликовым государством, которое могло рассчитывать только на то, чтобы дорого продать свою жизнь или дождаться, когда большие добрые дяди накостыляют обидчику. Соответственно и военное планирование носило наступательный характер, по крайней мере с 1938 года.
А. Исаев. АНТИСУВОРОВ

Лежащая в воле-иметь-совесть разомкнутость присутствия, конституируется, таким образом, через расположение ужаса, через понимание, как бросание себя на самое свое бытие виновным и через речь как умолчание. Эту отличительную, засвидетельствованную в самом присутствии через его совесть собственную разомкнутость -- молчаливое, готовое к ужасу бросание себя на самое свое бытие-виновным - мы называем решимостью.
Решимость есть отличительный модус разомкнутости присутствия. Но разомкнутость была ранее экзистенциально интерпретирована как исходная истинность. Она не есть первично никакое не качество "суждения", ни вообще определенного поведения, но сущностный конститутив бытия-в-мире как такового. Истину надо осмыслить как фундаментальный экзистенциал. Онтологическое прояснение тезиса: "присутствие есть в истине" выявило иходную разомкнутость этого сущего как истину экзистенции и отослало для ее очерчивания к анализу собственности присутствия.

Великолепно пишет Константин Паустовский (из Мещерской стороы): Путь в лесах - это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархи-вание птиц. Это липкие маслюки, облепленные хвоей, жесткая трава, холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, торжественный свет и, наконец, лесные сумерки, когда из мхов тянет сыростью и в траве горят светляки.

Диалог 2 людей - 1: графоман - кто такой? 2: тебе ссылку? 1: не, в двух словах 2: ну.. пишет-пишет, а никто не читает, он потом ходит на весь мир обиженный, типа гений непризнанный 1: ааа. блоггер значт 2: всегда завидовал твоей понятливости ) Так, что, получается - блоггеры - это как бы графоманы?.. Или нет?